МАТЕРИНСКИЕ ФАКТОРЫ РИСКА И ИХ ЗНАЧЕНИЕ В ПРОФИЛАКТИКЕ ВРОЖДЕННОЙ ПНЕВМОНИИ У ДЕТЕЙ

Цель. Оценить роль материнских факторов риска (клинико-анамнестических данных, гематологических показателей, патоморфологии плаценты) в развитии врожденной пневмонии (ВП) у детей для определения потенциальных целей профилактики.

Дизайн. Ретроспективное когортное исследование.

Материалы и методы. Исследование проведено на базе двух перинатальных центров (г. Архангельска и г. Сыктывкара). Методом сплошной выборки за период с декабря 2023 г. по ноябрь 2024 г. отобраны данные медицинских карт 90 родильниц в г. Архангельске и 91 в г. Сыктывкаре, и их новорожденных с подтвержденным диагнозом ВП (P23 по Международной классификации болезней 10-го пересмотра). В финальную группу исследования вошли данные 72 родильниц из г. Архангельска и 68 из г. Сыктывкара, чьи новорожденные соответствовали всем критериям включения. Критериями включения являлись подтвержденный диагноз ВП у новорожденного, согласно клиническим рекомендациям Минздрава России, и наличие полной медицинской документации матери. Новорожденные были разделены на группы по степени выраженности дыхательной недостаточности (ДН): легкая (ДН 0-1, SpO2 = 90–100%), среднетяжелая (ДН 2, SpO2 = 75–89%), тяжелая (ДН 3, SpO2 < 75%). Для каждого случая собраны данные анамнеза матери, изучены осложнения настоящей беременности, результаты лабораторных и инструментальных исследований, проведенных за 72 часа до родов, результаты доплерометрии маточно-плацентарного и фетоплацентарного кровотоков, общего и биохимического анализов крови.

Результаты. Выявлены значимые различия между беременными из г. Архангельска и г. Сыктывкара. У пациенток из г. Сыктывкара преобладали инфекционные осложнения беременности (у 32,4% был преждевременный разрыв плодных оболочек, у 16,2% ⸻ хориоамнионит) и преждевременные роды, тогда как у беременных из г. Архангельска чаще регистрировались хронические неинфекционные заболевания (ожирение, варикозная болезнь вен нижних конечностей) и преэклампсия как осложнение беременности. Несмотря на эти различия, в обеих группах зафиксирована высокая распространенность анемии накануне родов (52,8% в г. Архангельске и 73,5% в г. Сыктывкаре), она значительно превышала частоту других материнских факторов риска. Высокая распространенность анемии была сопоставима с частотой воспалительных изменений в общем анализе крови (лейкоцитоз > 15,2 × 109/л наблюдался у 41,9 и 56,9% женщин, сочетание лимфоцитоза с нейтропенией ⸻ у 58,1 и 55,4% в указанных перинатальных центрах соответственно). Анализ исходов показал, что в г. Сыктывкаре каждый третий случай ВП сопровождался тяжелой степенью ДН, в то время как в г. Архангельске преобладали легкие формы. Другие изученные параметры (биохимический профиль, результаты ультразвукового исследования, метод и срок родоразрешения и наличие задержки роста плода) существенно не различались и не ассоциировались с тяжестью ВП.

Заключение. Хронические неинфекционные материнские заболевания и анемия могут создавать фон, предрасполагающий к развитию ВП. Анемия и определенный воспалительный профиль лейкоцитограммы могут быть важными, но недооцениваемыми факторами риска этого состояния. Сопутствующие инфекционные заболевания у матери обусловливали более тяжелое течение ВП у новорожденных, чем неинфекционные. Своевременные выявление и коррекция анемии, а также контроль хронических неинфекционных заболеваний у матери могут рассматриваться как элементы профилактики ВП.

Ключевые слова: анемия, врожденная пневмония, материнские факторы риска, новорожденные, осложнения беременности

Скачать PDF

Баранов А.Н., Истомина Н.Г., Майская Е.Д., Дурягина Т.М., Голышева Е.В., Лебедева О.Н., Большаков Д.В. Материнские факторы риска и их значение в профилактике врожденной пневмонии у детей. Женское здоровье и репродукция. 2026. № 2 (71). DOI: 10.31550/2712-8598-2026-2-6-ZhZiR. (дата обращения: дд.мм.гггг)

MATERNAL RISK FACTORS AND THEIR IMPORTANCE IN THE PREVENTION OF CONGENITAL PNEUMONIA IN CHILDREN

A.N. Baranov1, N.G. Istomina1, E.D. Mayskaya1, T.M. Duryagina1, E.V. Golysheva2, O.N. Lebedeva3, D.V. Bol′shakov3

1 Northern State Medical University; Arkhangelsk, Russian Federation

2 Perinatal Center of the Arkhangelsk Regional Clinical Hospital; Arkhangelsk, Russian Federation

3 Komi Republican Clinical Perinatal Center; Syktyvkar, Russian Federation

 

Aim. To assess the role of maternal risk factors (clinical and anamnestic characteristics, hematological parameters, and placental pathology findings) in the development of congenital pneumonia in neonates in order to identify potential targets for prevention.

Design. Retrospective cohort study.

Materials and methods. The study was conducted at two perinatal centers located in Arkhangelsk and Syktyvkar, Russia. Using a consecutive sampling approach, medical records of 90 women in labor in Arkhangelsk and 91 in Syktyvkar, along with their newborns diagnosed with congenital pneumonia (International Statistical Classification of Diseases and Related Health Problems 10th Revision code P23), were reviewed for the period from December 2023 to November 2024. The final study cohort included 72 women from Arkhangelsk and 68 women from Syktyvkar whose newborns met all inclusion criteria. Inclusion criteria were a confirmed diagnosis of congenital pneumonia in the newborn according to the clinical guidelines of the Russian Ministry of Health and the availability of complete maternal medical records. Newborns were stratified according to the severity of respiratory failure (RF): mild (RF grades 0-1, SpO2 90–100%), moderate (RF grade 2, SpO2 75–89%), and severe (RF grade 3, SpO2 < 75%). For each case, maternal medical history, pregnancy complications, and the results of laboratory and instrumental examinations performed within 72 hours before delivery were collected, including Doppler assessment of uteroplacental and fetoplacental blood flow, complete blood count, and biochemical blood tests.

Results. Significant differences were identified between pregnant women from Arkhangelsk and Syktyvkar. In Syktyvkar, infectious pregnancy complications predominated: 32.4% of women experienced premature rupture of membranes and 16.2% developed chorioamnionitis; preterm delivery was also more common. In contrast, women from Arkhangelsk more frequently had chronic non-communicable conditions, including obesity and lower-extremity varicose veins, as well as preeclampsia as a pregnancy complication. Despite these differences, a high prevalence of anemia shortly before delivery was observed in both groups (52.8% in Arkhangelsk and 73.5% in Syktyvkar), substantially exceeding the frequency of other maternal risk factors. The prevalence of anemia was comparable to that of inflammatory changes in complete blood count parameters: leukocytosis (>15.2 × 109/L) was observed in 41.9% and 56.9% of women, while the combination of lymphocytosis and neutropenia was detected in 58.1% and 55.4% of women in Arkhangelsk and Syktyvkar, respectively. Outcome analysis showed that in Syktyvkar, one in three cases of congenital pneumonia was associated with severe respiratory failure, whereas mild forms predominated in Arkhangelsk. Other studied parameters, including biochemical profile, ultrasound findings, mode and timing of delivery, and fetal growth restriction, did not differ significantly between groups and were not associated with congenital pneumonia severity.

Conclusion. Maternal chronic non-communicable diseases and anemia may create a background that predisposes neonates to the development of congenital pneumonia. Maternal anemia and a specific inflammatory leukogram profile may represent important but underrecognized risk factors for this condition. Maternal infectious diseases were associated with a more severe course of congenital pneumonia in newborns compared with non-infectious maternal conditions. Early detection and correction of maternal anemia, as well as effective management of chronic non-communicable diseases during pregnancy, may serve as practical targets for the prevention of congenital pneumonia.

Keywords: congenital pneumonia, newborns, maternal risk factors, anemia, pregnancy complications.

А.Н. Баранов^1*, Н.Г. Истомина¹, Е.Д. Майская¹, Т.М. Дурягина¹, Е.В. Голышева², О.Н. Лебедева³, Д.В. Большаков³

¹ ФГБОУ ВО «Северный государственный медицинский университет» Минздрава России; Россия, г. Архангельск

² Перинатальный центр ГБУЗ АО «Архангельская областная клиническая больница»; Россия, г. Архангельск

³ ГБУЗ РК «Коми Республиканский клинический перинатальный центр»; Россия, г. Сыктывкар

Врожденная пневмония (ВП) (P.23 по Международной классификации болезней 10-го пересмотра) входит в структуру раннего неонатального сепсиса, представляющего серьезную проблему неонатологии. Согласно данным официальной статистики, распространенность ВП в Российской Федерации в 2021 г. составляла 0,85% среди доношенных и 10% среди недоношенных новорожденных с массой тела при рождении более 1000 г[1]. По данным формы федерального статистического наблюдения № 32 «Сведения о медицинской помощи беременным, роженицам и родильницам» за 2020–2024 гг., частота ВП среди новорожденных в г. Сыктывкаре варьировала от 2,36 до 3,76%.

Несмотря на относительно невысокие показатели летальности от ВП в Российской Федерации (0,7% среди доношенных и 0,92% среди недоношенных в 2021 г.), ее доля среди причин младенческих смертей остается значимой[2]. В г. Сыктывкаре частота смерти новорожденных составила 2,12% в 2022 г. и 4,3% в 2023 г. (форма № 12).

В контексте демографического кризиса и стремительно снижающейся рождаемости в стране даже незначительное увеличение распространенности раннего неонатального сепсиса, осложненного ВП, приобретает особое значение. Из-за потенциальной возможности развития тяжелых осложнений, таких как пневмоторакс, плевральный выпот и легочная гипертензия, а также высокого риска летального исхода ВП представляет серьезную угрозу для здоровья новорожденных и оказывает существенное негативное влияние на показатели общественного здоровья в целом.

Хотя опубликовано значительное количество работ, посвященных факторам риска ВП, некоторые вопросы остаются недостаточно изученными. В предыдущих исследованиях авторы, как правило, фокусировались на отдельных группах факторов, таких как акушерский анамнез [1–3], осложнения настоящей беременности [4–6] или особенности течения родов и морфологические изменения плаценты [1, 2, 7, 8]. Однако влияние комплексного взаимодействия различных материнских факторов риска, в том числе клинико-анамнестических данных, гематологических показателей и патоморфологических характеристик плаценты, на развитие ВП у новорожденных исследовано недостаточно.

Кроме того, ли в немногих работах сравнивается структура факторов риска ВП в различных регионах Российской Федерации. Ввиду различий в социально-экономических условиях, доступности медицинской помощи и распространенности инфекционных заболеваний необходимо проведение региональных исследований для разработки оптимальных стратегий профилактики и снижения частоты ВП.

Настоящее исследование направлено на восполнение существующего пробела в знаниях и определение прогностической значимости различных факторов риска для оптимизации профилактических мероприятий и улучшения исходов для новорожденных

В новой версии клинических рекомендаций по ВП (2025) в качестве предикторов выделены инфекционно-воспалительные заболевания мочеполовой системы матери (пиелонефрит, эндометрит и др.), пороки развития бронхиального дерева, внутриутробная гипоксия, асфиксия в родах и аспирация мекония[3]. Несмотря на наличие разнообразных исследований, многообразие выявленных факторов риска скорее свидетельствует о недостаточном понимании в настоящее время патогенеза ВП и механизмов, лежащих в основе ее развития. Отсутствие четких критериев и приоритетных факторов затрудняет разработку эффективных стратегий профилактики и диагностики.

Цель исследования: оценить роль материнских факторов риска (клинико-анамнестических данных, гематологических показателей, патоморфологии плаценты) в развитии ВП у детей для определения потенциальных целей профилактики.

Материалы и методы

Проведено ретроспективное когортное исследование на базах Перинатального центра Архангельской областной клинической больницы (далее — г. Архангельск) и Коми республиканского перинатального центра (далее — г. Сыктывкар). За период с декабря 2023 г. по ноябрь 2024 г. методом сплошной выборки отобраны данные медицинской документации 90 родильниц в г. Архангельске и 91 в г. Сыктывкаре, их новорожденных, у которых был установлен диагноз ВП (P.23 по Международной классификации болезней 10-го пересмотра).

Критерии включения: подтвержденный диагноз ВП (P.23) у новорожденного в соответствии с клиническими рекомендациями Минздрава России «Врожденная пневмония» (2025)[4] и наличие полной медицинской документации о течении беременности и родов матери. Критериями исключения были многоплодная беременность и врожденные пороки развития бронхолегочной системы у плода. В результате в финальную группу исследования вошли данные 72 родильниц из г. Архангельска и 68 из г. Сыктывкара, чьи новорожденные соответствовали всем критериям включения.

Для оценки влияния на интенсивность развития патологического процесса новорожденные были разделены на группы по степени выраженности дыхательной недостаточности (ДН): легкая (ДН 0-1, SpO2 = 90–100%), среднетяжелая (ДН 2, SpO2 = 75–89%), тяжелая (ДН 3, SpO2 < 75%).

В каждом случае собраны данные анамнеза матери, изучены характеристики настоящей беременности, результаты лабораторных и инструментальных исследований, проведенных за 72 часа до родов и менее (гемограмма, показатели общего анализа мочи, общего и биохимического анализов крови, результаты ультразвукового исследования органов брюшной полости и малого таза, доплерометрии маточно-плацентарного и фетоплацентарного кровотоков) и подробные данные о новорожденном.

Указанный временной интервал выбран для отражения наиболее приближенного к моменту родов состояния гематологических показателей, что, как мы посчитали, позволит оценить влияние потенциальной инфекции и/или анемии на момент родов на риск ВП у новорожденного.

Более ранние результаты могли не отражать динамику изменений, связанных с прогрессированием воспалительного процесса или развитием анемии в последние дни беременности, а использование показателей, полученных непосредственно во время родов, могло быть затруднено из-за влияния стресса и других факторов, связанных с родовым процессом.

Диагнозы острой респираторной вирусной инфекции, гестационного сахарного диабета, преэклампсии и железодефицитной анемии во время беременности взяты из заключений врачей-специалистов, зафиксированных в медицинских картах женщин. Анемия за 72 часа до родов фиксировалась при уровне гемоглобина ниже 110 г/л. Тяжесть анемии определялась следующим образом: легкая — уровень гемоглобина 90 г/л и выше, средняя — 70–89 г/л, тяжелая — 69 г/л и ниже[5].

Анализ лабораторных показателей проводился на основании данных и референсных значений, полученных на автоматических анализаторах: для общего анализа крови — Automated Hematology Analyzer XP series XP-300, для общего анализа мочи — High Technology, Inc. 109 Production Road, Walpole MA 02081 USA, для биохимического анализа крови — Mindray BS-230.

Ввиду ограниченного объема выборки данные представлены с помощью методов описательной статистики: для качественных признаков рассчитаны абсолютные частоты и доли (%), для количественных — медиана и размах (минимум–максимум). Формальная проверка статистических гипотез не проводилась; описанные различия между группами и подгруппами носят описательный характер и рассматриваются как гипотезогенерирующие. Обработка данных выполнена в программе SPSS версии 26.0 (IBM, США).

Результаты

За указанный период в областном перинатальном центре г. Архангельска зарегистрированы 4659 родов, всего родились 4746 детей, а в республиканском перинатальном центре г. Сыктывкара — 2369 родов и 2411 детей соответственно. В г. Архангельске диагноз ВП установлен у 90 детей (1,9% от общего числа родившихся), а в г. Сыктывкаре — у 91 (3,8%).

Из первоначальной выборки г. Архангельска по установленным критериям исключены 18 детей. Причины исключения: рождение от многоплодной беременности (n = 2), наличие врожденных пороков развития органов дыхания (n = 4), отсутствие медицинской документации в архиве (n = 7) и неполное представление медицинской документации (n = 5).

Аналогично из выборки г. Сыктывкара исключены 23 случая по следующим причинам: многоплодная беременность (n = 8), врожденные пороки развития бронхолегочной системы (n = 5), изъятие медицинской документации из архива (n = 6) и неполнота медицинской документации (n = 4).

Все женщины и дети, соответствовавшие критериям включения, были разделены на три группы в зависимости от степени выраженности ДН при ВП новорожденных (табл. 1). 

 

Таблица 1

Общая характеристика групп исследования и распределение новорожденных с врожденной пневмонией в зависимости от степени дыхательной недостаточности (ДН)

 

Количество детей с установленным диагнозом ВП было примерно одинаковым в двух стационарах, но их распределение по степени тяжести ДН значительно различалось: в Архангельском перинатальном центре преобладали новорожденные с легкой ДН (62,5%), в то время как в г. Сыктывкаре количество младенцев с легкой и тяжелой ДН оказалось примерно одинаковым (38,2 и 36,8% соответственно).

Исходы в обоих стационарах были благоприятными, практически все новорожденные выписаны домой с выздоровлением, продолжительность пребывания в стационаре составила в г. Архангельске от 4 до 31 дня, а в Сыктывкаре — от 9 до 59 дней.

Анализ анамнестических данных матерей показал, что большинство женщин в обеих группах — повторнобеременные: 66,7% в г. Архангельске и 58,8% в г. Сыктывкаре. Информация о ранее произведенных абортах (медицинских или самопроизвольных) задокументирована у 23 (31,9%) из 72 женщин г. Архангельска и у 22 (32,4%) из 68 женщин г. Сыктывкара. Связь между количеством абортов и их типом (самопроизвольным или медицинским) не прослеживалась.

Относительно высокой оказалась распространенность замершей беременности в анамнезе — у 12 (16,7%) женщин из г. Архангельска и у 8 (11,8%) из г. Сыктывкара.

Далее мы оценивали факторы, связанные с текущей беременностью. Для анализа данные сгруппированы по следующим категориям: анамнестические данные, хронические заболевания и осложнения настоящей беременности (табл. 2).

 

Таблица 2

Выраженность дыхательной недостаточности (ДН) у новорожденных с врожденной пневмонией в зависимости от анамнестических данных матерей и частоты осложнений настоящей беременности, n (%)

 

Ожирение (индекс массы тела ≥ 30 кг/м2) при постановке на учет зарегистрировано у 14 (19,4%) женщин в г. Архангельске и 11 (16,2%) в г. Сыктывкаре, различие между группами было небольшим. При этом в обеих группах прослеживалась тенденция: у матерей детей с ДН-3 оно встречалось чаще всего.

При гестационном сахарном диабете распространенность ДН-3 у новорожденных еще более возрастала. Данная взаимосвязь позволяет предположить наличие ассоциации между метаболическими нарушениями у матери и тяжестью респираторных нарушений у новорожденного.

Различия между группами по наличию хронической соматической патологии были небольшими. Среди наиболее частых состояний — хронические заболевания дыхательной системы (ринит, синусит, бронхит; встречались у 4/72 (5,6%) и 4/68 (5,9%) пациенток в г. Архангельске и г. Сыктывкаре соответственно), хронические заболевания желудочно-кишечного тракта (гастрит, панкреатит, колит; были у 8/72 (11,1%) и 12/68 (17,6%) женщин), варикозная болезнь вен нижних конечностей (у 15/72 (20,8%) и 2/68 (2,9%) пациенток), сахарный диабет до беременности (у 1/72 (1,4%) и 1/68 (1,5%) женщины).

Но практически одинаково значимой в обеих группах оказалась распространенность анемии при беременности, которая в среднем составляла 62,9% (от 37,5 до 94,1% в различных подгруппах). Патогенетическая связь между материнской анемией и риском инфекционных заболеваний у новорожденного может быть обусловлена не только снижением кислород-транспортной функции крови, но и потенциальным иммунодефицитным состоянием матери, которое может манифестировать анемией и опосредованно влиять на формирование иммунной системы плода [9]. В связи с этим мы проанализировали тяжесть анемии у женщин за 72 часов до родоразрешения, чтобы оценить ее влияние на выраженности ДН у их новорожденных (рис.).

 

 

Рисунок

Выраженность дыхательной недостаточности (ДН) у новорожденных с врожденной пневмонией в зависимости от степени тяжести анемии у матерей за 72 часа до родоразрешения

 

Распространенность анемии в течение 72 часов до родоразрешения была несколько выше среди пациенток перинатального центра г. Сыктывкара. Несмотря на то что переход от легкой анемии к умеренной сопровождался отчетливой тенденцией к росту числа случаев тяжелой ДН (ДН 3) при ВП, для группы тяжелой анемии эта закономерность не подтвердилась. Однако интерпретация данного результата ограничена крайне низкой распространенностью тяжелой анемии в исследуемой выборке: в Архангельске такие случаи отсутствовали, тогда как в Сыктывкаре были зарегистрированы лишь 6 наблюдений (3 новорожденных с ДН 0-1, два с ДН 2 и один с ДН 3).

Результаты оценки показателей лейкоцитарного звена также представляют интерес для прогнозирования ВП новорожденных. Наиболее существенными оказались различия в количестве женщин с лейкоцитозом (> 15,2 × 109/л) и сочетанием лимфоцитоза (> 34,8%) с нейтропенией (< 0,9%) (табл. 3).

 

Таблица 3

Выраженность дыхательной недостаточности (ДН) у новорожденных с врожденной пневмонией в зависимости от показателей лейкоцитарного звена общего анализа крови у матерей за 72 часа до родоразрешения, n (%)

 

Нами также проанализированы результаты биохимических анализов крови (активность аспартат- и аланинаминотрансферазы, уровни креатинина и мочевины), выполненных в течение 72 часов до родов, однако заметные различия между группами не отмечены. Согласно данным анализа мочи, проведенного в тот же 72-часовой период до родов, лейкоцитурия встречалась у 3 (4,2%) из 72 пациенток Архангельского и у 4 (5,9%) из 68 пациенток Сыктывкарского перинатального центра, тогда как бактериурия регистрировалась лишь у 1 (1,4%) из 72 и 3 (4,4%) из 68 женщин соответственно.

В ходе анализа инфекционного анамнеза беременных (табл. 4) выявлена относительно высокая заболеваемость острыми респираторными вирусными инфекциями в течение текущей беременности, сопоставимая г. Архангельске и г. Сыктывкаре: 19 (26,4%) и 22 (32,4%) соответственно.

 

Таблица 4

Выраженность дыхательной недостаточности (ДН) у новорожденных с врожденной пневмонией в зависимости от распространенности у матерей инфекционных осложнений настоящей беременности и данных микробиологических исследований, n (%)

* Количество наблюдений отличается от общего числа пациенток, поскольку бактериологическое исследование выполнялось не у всех женщин.

 

Вместе с тем обнаружены существенные различия между группами по частоте инфекционных заболеваний мочеполовой системы (вагинита, цервицита, пиелонефрита). У беременных из г. Архангельска они отмечались реже (29,2 против 41,2% в г. Сыктывкаре), что закономерно сопровождалось меньшей распространенностью патологических концентраций микроорганизмов при микробиологическом исследовании мочи (3,2 против 19,7% соответственно) и в посевах отделяемого из влагалища (15,5 против 27,5%).

У беременных из г. Архангельска также реже диагностировали преждевременный разрыв плодных оболочек и хориоамнионит, поэтому они реже получали антибактериальную терапию в период беременности. Бóльшая распространенность преждевременного разрыва плодных оболочек среди пациенток из г. Сыктывкара может быть обусловлена более высокой частотой у них инфекционной патологии.

Однако, несмотря на указанную разницу, корреляция между описанными факторами и тяжестью ВП у новорожденных не выявлена.

Анализ данных ультразвуковых исследований, выполненных в третьем триместре беременности, показал, что количество беременных с многоводием в г. Архангельске (16,7%) и г. Сыктывкаре (17,7%) было сопоставимым. При этом связь между частотой многоводия и степенью выраженности ДН у новорожденных в нашем исследовании не прослеживалась.

Но маловодие у беременных из г. Сыктывкара наблюдалось чаще — у 7,4% (5/68), что предположительно обусловлено большей частотой преждевременного разрыва плодных оболочек в этой группе. В г. Архангельске маловодие зарегистрировано лишь в одном (1,4%) случае.

Среди прочих эхоскопических заключений, представляющих интерес в нашем исследовании, следует отметить наличие кальцинатов в плаценте у 16 (22,2%) из 72 пациенток в г. Архангельске и у 10 (14,7%) из 68 в г. Сыктывкаре. Однако и эти находки не были связаны со степенью тяжести ВП у новорожденных.

Нами изучены и данные доплерометрии маточно-плацентарного и фетоплацентарного кровотоков, выполненной накануне родоразрешения у 62 (86,1%) беременных из г. Архангельска и у 51 (75%) пациентки из г. Сыктывкара. По данным историй родов, зафиксированы нарушения маточно-плацентарного кровотока у 16 (25,8%) из 62 обследованных в г. Архангельске и у 20 (39,2%) из 51 в г. Сыктывкаре. Они также не коррелировали с выраженностью ВП у детей.

Таким образом, несмотря на относительно высокую частоту многоводия, данные ультразвукового исследования в третьем триместре и оценки кровотоков не были достаточно специфичными для прогнозирования ВП.

Распространенность кесарева сечения оказалась сопоставимой во всех подгруппах (табл. 5). Примерно каждая третья операция кесарева сечения (10 (28,6%) из 35 в г. Архангельске и 9 (29,0%) из 31 и в г. Сыктывкаре) выполнена по срочным показаниям в родах. Преобладающей причиной экстренного кесарева сечения в г. Архангельске являлась острая гипоксия плода (8 (22,9%) из 35 случаев). В г. Сыктывкаре ведущими показаниями к операции стали преэклампсия и преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты ⸻ по 6 (19,4%) случаев.

 

Таблица 5

Зависимость степени дыхательной недостаточности (ДН) у новорожденных с врожденной пневмонией от метода и срока родоразрешения, наличия задержки роста, n (%)

 

Медиана срока гестации на момент родоразрешения составила 36+3 недели (диапазон от 36+0 до 41+1) в г. Архангельске и 35+1 неделя (диапазон от 30+3 до 41+5) в г. Сыктывкаре. Какие-либо отчетливые различия между подгруппами или тренды, связанные со степенью выраженности ВП у новорожденных, отсутствовали.

Доношенными родились 69 (95,8%) из 72 детей в г. Архангельске и 44 (64,7%) из 68 в г. Сыктывкаре. Задержка роста плода (ЗРП) имела место у 3,5% доношенных детей и у 7,4% недоношенных. Несмотря на то что в одной из подгрупп частота ЗРП достигала 46,2%, никакая корреляция массы тела при рождении со степенью выраженности ВП в нашем исследовании не прослеживалась. Асфиксия, гипоксия и аспирация мекониальными водами в родах встречались в единичных случаях и статистически значимо не влияли на тяжесть ВП.

Обсуждение

В нашем исследовании выявлен ряд значимых различий между беременными из г. Архангельска и г. Сыктывкара, что, вероятно, определило дальнейшие особенности течения ВП у их новорожденных. У беременных г. Сыктывкара явно преобладали инфекционные осложнения, что сопровождалось большей частотой самой ВП, а также воспалительных осложнений беременности — преждевременного разрыва плодных оболочек у 32,4% пациенток, у половины из которых развился хориоамнионит. А среди пациенток г. Архангельска были более распространены хронические неинфекционные заболеваний, такие как ожирение и варикозная болезнь вен нижних конечностей, а из осложнений беременности чаще встречалась преэклампсия.

Однако, несмотря на эти различия, в обеих группах зафиксирована высокая распространенность анемии накануне родов, она значительно превышала частоту как инфекционных, так и неинфекционных материнских факторов риска. Следует также отметить, что это один из немногих показателей в нашем исследовании, для которого прослеживалась связь с тяжестью ВП.

Данный феномен отражает общую тенденцию, отмеченную в отечественных и международных исследованиях: анемия во время беременности — независимый предиктор неблагоприятных перинатальных исходов [10]. Так, в масштабном метаанализе Е. Tsamantioti и соавт. (2025) показано, что даже умеренная анемия увеличивает риск неонатальной и младенческой смерти [11].

Подобные результаты получены и в работах L.H. Allen и P. Tang и соавт., которые подчеркивают, что железодефицитная анемия нарушает транспорт кислорода и формирование иммунного ответа, тем самым повышая восприимчивость матери и плода к инфекционным агентам [12, 13]. Эти сведения позволяют рассматривать анемию не только как изолированное гематологическое нарушение, но и как компонент системной воспалительно-метаболической дисрегуляции.

Высокая частота анемии была сопоставима лишь с частотой воспалительных изменений в общем анализе крови, проявляющихся лейкоцитозом выше 15,2 × 109/л (41,9 и 56,9%) и сочетанием лимфоцитоза с нейтропенией (58,1 и 55,4% соответственно). Сходные закономерности описаны в исследовании S. Bui-Binh-Bao и T. Nguyen-Thi-Huyen (2025), в котором именно пренатальные и гематологические показатели, отражающие хроническое воспаление, рассматривались как предикторы тяжелого течения пневмонии у новорожденных [14].

Полученные данные позволяют предположить, что хронические неинфекционные материнские заболевания и анемия могут создавать фон, предрасполагающий к развитию инфекционных осложнений у новорожденных в не меньшей степени, чем инфекционные осложнения беременности. Примечательно, что сочетание неинфекционных осложнений беременности с анемией наблюдалось и в других отечественных исследованиях. Например, в работе Т.Ю. Пестриковой и соавт. (2024) частота анемии у пациенток с ожирением в среднем составляла до 55% [15].

В то же время в исследованиях осложнений беременности на фоне СOVID-19 частота анемии составила 38% среди беременных с подтвержденной COVID-19-инфекцией и 44% в контрольной группе беременных без COVID-19. При этом распространенность всех инфекционных осложнений у новорожденных в этих группах также оказалась ниже — не более 20% [16, 17].

Анемия, влияя на системный иммунитет и оксигенацию тканей, способна снижать резистентность организмов матери и плода к инфекционным агентам. Аналогично воспалительный профиль лейкоцитограммы, даже при отсутствии явных клинических признаков инфекции, может указывать на хроническое воспаление или дисбаланс иммунной системы, что, возможно, объясняет патогенез ВП. Таким образом, признаки анемии и определенный воспалительный профиль лейкоцитограммы могут быть важными, но недооцениваемыми параметрами, влияющими на риск ВП.

Анализ исходов показал, что в г. Сыктывкаре каждый третий случай ВП у новорожденных сопровождался тяжелой ДН, тогда как в г. Архангельске преобладали легкие формы заболевания. Это различие, вероятно, ассоциировано с вышеупомянутым доминированием инфекционных осложнений в Сыктывкарской когорте. Но другие изученные параметры, в том числе биохимический профиль, данные ультразвукового исследования, а также метод и срок родоразрешения и наличие ЗРП, существенно не различались в группах и не коррелировали со степенью тяжести ВП.

Настоящее исследование имеет ряд ограничений. Хотя в него включены данные сплошной выборки на базе двух региональных клинических учреждений Российской Федерации, изучен ограниченный промежуток времени. Исследование не обладает достаточной статистической мощностью, что может стать основанием для его продолжения с большим количеством участниц.

Заключение

Материнские факторы риска в когортах г. Архангельска и г. Сыктывкара существенно различались, что, вероятно, отражает региональные особенности и влияет на тяжесть ВН у новорожденных. Сопутствующие инфекционные заболевания у матери обусловливали более тяжелое течение ВП у новорожденного, чем неинфекционные.

Высокая распространенность анемии и специфические изменения лейкоцитограммы у беременных, вне зависимости от наличия или отсутствия инфекции, могут быть значимыми факторами, предрасполагающими к развитию ВП. Есть основания полагать, что анемия и хроническое воспаление, отраженное в лейкоцитограмме, играют важную роль в патогенезе ВП, снижая иммунную защиту плода и новорожденного.

Результаты исследования позволяют рассматривать своевременную диагностику и коррекцию анемии, контроль хронических неинфекционных заболеваний, а также раннее выявление и лечение инфекционных осложнений беременности в качестве потенциальных направлений профилактики ВП. Дополнительного изучения заслуживает возможность использования показателей гемограммы для формирования групп риска по развитию ВП и ее тяжелых форм у новорожденных.

[1] Врожденная пневмония. Клинические рекомендации. 2025. URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/905_1 (дата обращения — 05.05.2026).

[2] Там же.

[3] Врожденная пневмония. Клинические рекомендации. 2025…

[4] Там же.

[5] Железодефицитная анемия. Клинические рекомендации. 2024. URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/669_2 (дата обращения — 14.05.2026).

1. Тезиков Ю.В., Липатов И.С., Загребельная Н.В., Гогель Л.Ю. и др. Анализ частоты врожденных пневмоний у новорожденных от матерей группы высокого риска. Пермский медицинский журнал. 2022;39(6):28–37. Tezikov Y.V., Lipatov I.S., Zagrebelnaya N.V., Gogel L.Y. et al. Analysis of congenital pneumonia incidence in newborns from high-risk mothers. Perm Medical Journal. 2022;39(6):28–37. (in Russian). DOI: 10.17816/pmj39628-37
2. Горячко А.Н. Валидность экспресс-метода с компьютерной программой сопровождения для определения вероятности развития врожденной пневмонии у недоношенных новорожденных с низкой массой тела при рождении. Deutsche Internationale Zeitschrift für Zeitgenössische Wissenschaft (Germany). 2023;58:37–41. Harachka A.N. Validity of the express method with a computer support program to determine the probability of developing congenital pneumonia in premature newborns with low birth weight. Deutsche Internationale Zeitschrift für Zeitgenössische Wissenschaft (Germany). 2023;58:37–41. (in Russian). DOI: 10.5281/zenodo.8054534
3. Тореева Т.Е., Сарсенбай С.Б., Шабетов Е.Ү., Кизатова С.Т. Анализ факторов риска и особенностей течения врожденной пневмонии у новорожденных. Медицина и экология. 2021;1:30–4. Toreeva T.E., Sarsenbay S.B., Shabetov E.Y., Kizatova S.T. Analysis of risk factors and peculiarities of the course of congenital pneumonia in newborns. Medicine and Ecology. 2021;1:30–4. (in Russian)
4. Yan M., Chen Z., Tang J., Duan X. et al. Association between gestational diabetes mellitus and offspring health: a two-sample mendelian randomization study. BMC Pregnancy Childbirth. 2025;25:321. DOI: 10.1186/s12884-025-07423-4
5. Baseer K.A.A., Mohamed M., Abd-Elmawgood E.A. Risk factors of respiratory diseases among neonates in neonatal intensive care unit of Qena University Hospital, Egypt. Ann. Glob. Health. 2020;86(1):22. DOI: 10.5334/aogh.2739
6. Горячко А.Н., Сукало А.В. Диагностическая значимость факторов, ассоциированных с развитием врожденной пневмонии у недоношенных новорожденных с низкой массой тела, по результатам анализа отношения шансов. Современные перинатальные медицинские технологии в решении проблем демографической безопасности. 2020;13:294–9. Harachka A.N., Sukalo A.V. Diagnostic significance of factors associated with the development of congenital pneumonia in premature infants with low body weight, based on the results of the odds ratio. Modern Perinatal Medical Technologies in Solving Demographic Security Problems. 2020;13:294–9. (in Russian)
7. Тайоразова Г.Б., Алимбаева А.Р., Танатаров С.З., Смаилова Ж.К. Лобанов и др. Ведущие антенатальные факторы врожденной пневмонии у недоношенных новорожденных с дефицитом витамина D. Наука и здравоохранение. 2022;24(6):71–7. Taiorazova G.B., Alimbaeva A.R., Tanatarov S.Z., Smailova Z.K. et al. Leading antenatal factors of congenital pneumonia in premature newborns with vitamin D deficiency. Science & Healthcare (Kazakhstan). 2022;24(6):71–7. (in English). DOI: 10.34689/SH.2022.24.6.010
8. Ji X., Wu C., Chen M., Wu L. et al. Analysis of risk factors related to extremely and very preterm birth: a retrospective study. BMC Pregnancy Childbirth. 2022;22:818. DOI: 10.1186/s12884-022-05119-7
9. Брагина Т.В., Петров Ю.А. Особенности течения беременности, состояния плода и новорожденного у матерей с железодефицитной анемией. Главный врач Юга России. 2021;77(2):46–8. Bragina T.V., Petrov Yu.A. The features of pregnancy, condition of fetus and newborn in mothers with iron deficient anemia. Glavnyi Vrach Uga Russia. 2021;77(2):46–8. (in Russian)
10. Соловьева А.В., Сохова З.М., Алейникова Е.Ю., Гуленкова К.А. и др. Особенности беременности и родов у женщин с железодефицитной анемией. Женское здоровье и репродукция. 2023;5(60). Solovyeva A.V., Sokhova Z.M., Aleynikova E.Yu., Gulenkova K.A. et al. Features of pregnancy and delivery in women with iron deficiency anemia. Women's Health and Reproduction. 2023;5(60). (in Russian). DOI: 10.31550/2712-8598-2023-5-4-ZhZiR. URL: https://journalgynecology.ru/statyi/beremennost-i-rody-u-zhenshhin-s-zhelezodeficitnoj-anemiej/ (дата обращения — 15.05.2026).
11. Tsamantioti E., Alfvén T., Hossin M.Z., Razaz N. Maternal anaemia and risk of neonatal and infant mortality in low- and middle-income countries: a secondary analysis of 45 national datasets. BMJ Global Health. 2025;10(3):e014654. DOI: 10.1136/bmjgh-2023-014654
12. Allen L.H. Anemia and iron deficiency: effects on pregnancy outcome. Am. J. Clin. Nutr. 2000;71(5 suppl):1280S–4S. DOI: 10.1093/ajcn/71.5.1280s
13. Tang P., Wang J. Song Y. Characteristics and pregnancy outcomes of patients with severe pneumonia complicating pregnancy: a retrospective study of 12 cases and a literature review. BMC Pregnancy Childbirth. 2018;18:434. DOI: 10.1186/s12884-018-2070-0
14. Bui-Binh-Bao S., Nguyen-Thi-Huyen T. Prenatal, perinatal, and hematological predictors of severe respiratory failure in neonatal pneumonia: a retrospective cohort study. Sage Open Pediatrics. 2025;12. DOI: https://doi.org/10.1177/30502225251376472
15. Пестрикова Т.Ю., Князева Т.П., Юрасова Е.А., Шелковникова В.Р. Сравнительный анализ исходов беременности и родов у женщин с аномальным прегравидарным индексом массы тела. Женское здоровье и репродукция. 2024;1(62). Pestrikova T.Yu., Knyazeva T.P., Yurasova E.A., Shelkovnikova V.R. Comparative analysis of pregnancy and childbirth outcomes in women with abnormal pregravid body mass index. Women's Health and Reproduction. 2024;1(62). (in Russian). DOI: 10.31550/2712-8598-2024-1-4-ZhZiR. URL: https://journalgynecology.ru/statyi/sravnitelnyj-analiz-ishodov-beremennosti-i-rodov-u-zhenshhins-anomalnym-pregravidarnym-indeksom-massy-tela/ (дата обращения — 15.05.2026).
16. Якубина А.А., Аксенов А.Н., Бочарова И.И., Коссова А.А. и др. Состояние здоровья новорожденных у матерей с манифестацией SARS-CoV-2 инфекции в разные сроки беременности. Доктор.Ру. 2023;22(5):20–5. Yakubina A.A., Aksenov A.N., Bocharova I.I., Kossova A.A. et al. The health status of newborns in mothers with the manifestation of SARS-CoV-2 infection at different gestation period. Doctor.Ru. 2023;22(5):20–5. (in Russian). DOI: 10.31550/1727-2378-2023-22-5-20-25
17. Игнатко И.В., Меграбян А.Д., Кузьмина Т.Е., Алиева Ф.Н. и др. Особенности фетоплацентарного комплекса и перинатальные исходы у беременных, перенесших СOVID-19. Доктор.Ру. 2023;22(5):7–13. Ignatko I.V., Megrabyan A.D., Kuzmina T.E., Alieva F.N. et al. Features of the fetoplacental complex and perinatal outcomes in pregnant women who suffered COVID-19. Doctor.Ru. 2023;22(5):7–13. (in Russian). DOI: 10.31550/1727-2378-2023-22-5-7-13