Ранний пренатальный скрининг и динамика обращений беременных на неинвазивное пренатальное тестирование (2019–2024 гг.)

Цель. Изучить динамику обращений беременных жительниц г. Санкт-Петербурга на неинвазивное пренатальное тестирование (НИПТ) за 2019–2024 гг. по различным показаниям и срокам, влияние ультразвуковых маркеров и результатов раннего пренатального скрининга (РПС) на эффективность выявления хромосомной патологии.

Дизайн. Ретроспективное исследование.

Материалы и методы.  Выполнен анализ 2686 результатов НИПТ, проведенного в ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта» в 2019–2024 гг. С учетом показаний для обращения сформировано семь групп, в которых сопоставлены результаты РПС и НИПТ. Статистический анализ проводился с помощью программы GraphPad.

Результаты. За изучаемый период отмечены рост обращений до 11 недель с 20 до 34%, снижение числа обращений после 14 недель беременности и относительно стабильное количество пациенток, обращающихся по результатам РПС в 11–14 недель беременности. При снижении в два раза числа обращений женщин с высоким риском после РПС определено повышение выявления хромосомной патологии за счет применения НИПТ в группе беременных со средним показателем риска хромосомной аномалии — 1/101–1/1000.

Заключение. Оптимальная эффективность НИПТ и РПС достигается при четком соблюдении алгоритма контингентного скрининга. Направление беременных на бюджетное неинвазивное тестирование по избыточным показаниям приведет к снижению эффективности выявления хромосомной патологии среди беременных после РПС.

Ключевые слова: контингентный скрининг, неинвазивное пренатальное тестирование, ранний пренатальный скрининг, риск синдрома Дауна, хромосомная патология

Скачать PDF

Кащеева Т.К., Талантова О.Е., Шабанова Е.С., Вашукова Е.С., Глотов А.С., Коган И.Ю. Ранний пренатальный скрининг и динамика обращений беременных на неинвазивное пренатальное тестирование (2019–2024 гг.). Женское здоровье и репродукция. 2026. № 1 (70). DOI: 10.31550/2712-8598-2026-1-1-ZhZiR. URL: https://journalgynecology.ru/statyi/rannij-prenatalnyj-skrining-i-dinamika-obrashhenij-beremennyh-na-neinvazivnoe-prenatalnoe-testirovanie-2019-2024-gg/(дата обращения: дд.мм.гггг)

T.K. Kascheeva, O.E. Talantova, E.S. Shabanova, E.S. Vashukova, A.S. Glotov, I.Yu. Kogan

Research Institute of Obstetrics, Gynecology and Reproductology named after D.O. Ott; Saint Petersburg, Russian Federation

 

Abstract

Aim. To study the dynamics of non-invasive prenatal testing (NIPT) applications by pregnant women in St. Petersburg (2019–2024) for various indications and gestation ages, and the effect of ultrasound markers and the results of first trimester prenatal screening (FTS)  in the efficiency of chromosomal abnormality detection.

Design. Retrospective study was performed.

Materials and methods. The analysis of 2,686 results of non-invasive prenatal tests carried out at the D.O. Ott Research Institute of Obstetrics and Gynecology was performed. Seven groups were formed by the indications for referral to the NIPT and the results of FTS and NIPT were compared. Statistical analysis was performed using the GraphPad program.

Results. During the study period, there was an increase in early visits (before 11 weeks), a decrease in visits after 14 weeks of pregnancy (from 44% to 27%), and a relatively stable number of patients visiting at 11–14 weeks of gestation during early prenatal screening. Additionally, 28% of patients underwent non-invasive testing before receiving early screening results. When comparing groups of pregnant women with different combinations of the studied indicators, a twofold decrease in the number of women referred with a high risk after prenatal screening was observed, and the efficiency of chromosomal pathology detection was increased by using NIPT in the group of pregnant women from the "gray zone" (with a medium risk ranging 1/101 to 1/1000).

Conclusion. The contingent screening algorithm achieves the optimal efficiency of non-invasive prenatal testing and combined 1st trimester screening by strictly following. Referral of pregnant women to low-cost non-invasive testing for excessive indications will lead to a decrease in the efficiency of chromosomal pathology detection among pregnant women after combined screening.

Keywords: non-invasive prenatal testing, contingent screening, early prenatal screening, risk of Down syndrome, chromosomal pathology.

Т.К. Кащеева, О.Е. Талантова, Е.С. Шабанова, Е.С. Вашукова, А.С. Глотов, И.Ю. Коган

ФГБНУ «Научно-исследовательский институт акушерства, гинекологии и репродуктологии имени Д.О. Отта»; Россия, г. Санкт-Петербург

 

Профилактика рождения детей с пороками развития и наследственными заболеваниями по-прежнему является актуальной проблемой. Эффективность массовых скрининговых мероприятий по профилактике синдрома Дауна зависит от точного соблюдения алгоритма пренатального обследования и среднего возраста беременных. Внедрение новых современных технологий, одной из которых является неинвазивное пренатальное тестирование (НИПТ), увеличивает эффективность выявления хромосомной патологии при массовом скрининге.

В настоящее время во всех регионах Российской Федерации отмечается рост частоты трисомии по хромосоме 21, что связано с увеличением возраста женщин на момент беременности. При этом частота синдрома Дауна среди новорожденных, наоборот, снижается. Это достигается благодаря расширению охвата беременных ранним пренатальным скринингом (РПС) и повышению качества медицинской помощи, в результате чего выявленные плоды с хромосомными аномалиями (ХА) могут быть элиминированы [1, 2].

Чувствительность РПС достигает 90–95% при 2,5–5% ложноположительных результатов и положительной предсказательной величине около 3,4 для синдрома Дауна [3]. Наличие ложноотрицательных и ложноположительных заключений по НИПТ означает, что метод неинвазивного тестирования для определения анеуплоидий также является методом скрининга и требует проведения подтверждающей инвазивной диагностики [4]. Дополнительной сложностью работы с НИПТ является наличие беременных с избыточной массой тела и ожирением, у которых наблюдается значительная отрицательная корреляция с объемом фетальной фракции, что может привести к неполучению результата [4, 5]. Кроме того, РПС позволяет заподозрить ряд других нарушений развития, которые могут быть пропущены при НИПТ на 5 хромосом: редкие аутосомные трисомии, триплоидию, моногенные заболевания и др., поэтому оптимальной стратегией для улучшения диагностики наследственной патологии может являться только совместное использование НИПТ и РПС [6, 7].

Основным преимуществом НИПТ, по мнению ряда зарубежных авторов, является то, что с его помощью возможно снизить число инвазивных вмешательств за счет высокой отрицательной предсказательной величины исследования, ввиду чего НИПТ на частые трисомии по хромосомам 21, 18 и 13 может использоваться как тест первой линии или в контингентном скрининге [7, 8]. На долю распространенных анеуплоидий, выявляемых стандартным НИПТ, приходится лишь 44–64% всех ХА, обнаруженных при пренатальной диагностике [9]. В большинстве стран, где массовый скрининг финансируется государством, указанный метод практически дополняет скрининг сыворотки крови матери, ультразвуковое исследование и инвазивные диагностические тесты. Показано, что НИПТ имеет более высокую частоту неудач по сравнению с традиционными методами пренатального скрининга и не может выявить все ХА или неблагоприятные акушерские исходы [10].

Эффективность НИПТ как мощного современного метода скрининга и его оптимальное включение в алгоритм обследования беременных зависит от четкого соблюдения маршрутизации пациенток и остается предметом обсуждения. В настоящее время дискуссия о необходимости введения НИПТ для скрининга пациенток группы a priori низкого риска еще продолжается.

Основной аргумент в пользу активного применения НИПТ заключается в расширении перечня выявляемых ХА: кроме наиболее частых трисомий по хромосомам 21, 18 и 13 предлагается определять вероятность частых микроделеционных синдромов у плода. Даже с учетом идеального технологического осуществления анализа всегда остается риск наличия истинного плацентарного мозаицизма, клеток замершего второго плода или попадания фоновых количеств ДНК матери. Более того, показано, что почти 9% аберраций половых хромосом, установленных с помощью НИПТ, имеют материнскую природу [9].

Иногда контингентным называют дополнительное тестирование в группе женщин с наличием ультразвуковых маркеров. Однако при этом необходимое инвазивное вмешательство задерживается как минимум на 2 недели (до 15–16 недель беременности) и выполняется с помощью амнио/плацентоцентеза. При таком алгоритме, если предлагается НИПТ на частые трисомии вместо инвазивной пренатальной диагностики (ИПД) с хромосомным микроматричным анализом, возможны случаи пропуска нетипичных хромосомных нарушений [10].

Не стоит забывать также, что НИПТ «первой линии» всегда должно сопровождаться экспертным ультразвуковым исследованием (УЗИ), поэтому беременная должна пройти УЗИ дважды: перед сдачей образца крови на НИПТ, в 9–10 недель — для контроля жизнеспособности и числа плодов, и в 12 недель — для ультразвукового скрининга.

В одном из подходов дообследования, описанном в литературе, рекомендуется проводить НИПТ в 11+0–13+6 недель пациенткам с увеличением толщины воротникового пространства (ТВП) или пороками развития плода, однако трудно сказать, повлияет ли замена изучения биохимических маркеров на НИПТ на оценку риска акушерских осложнений. Увеличение ТВП может быть связано не с ХА, а с другими причинами и акушерскими осложнениями [11].

Сторонники внедрения новых методов считают, что «традиционный» пренатальный скрининг, основанный на методах оценки состояния плода, таких как УЗИ и биохимический скрининг, не способен обеспечить дальнейшее повышение эффективности в выявлении генетической патологии плода, и ситуация вряд ли изменится в будущем. Неинвазивный пренатальный ДНК-скрининг (НИПТ или НИПС) использует прямой метод исследования ДНК плодного происхождения, благодаря чему удается достичь значительно меньшего количества ложноположительных результатов. Основным препятствием для внедрения нового скрининга в качестве скрининга «первой линии» служит, во-первых, высокая стоимость исследования, а во-вторых, наличие ложноотрицательных результатов и опасность увеличения отказов от инвазивной диагностики после положительных результатов НИПТ, что наблюдалось в пилотных исследованиях за рубежом [12].

Отношение пациенток к НИПТ изучается в ряде стран, которые активно начали применять его с 2012 г. Согласно канадскому исследованию, 88% женщин ждут от НИПТ всевозможную информацию, влияющую на здоровье плода или на здоровье ребенка после рождения (82%). Пол плода хотят знать 86%, а информацию о частых трисомиях — 71%. Примерно половина участниц желает получить все генетические данные, которые могут иметь значение в судьбе ребенка [12]. Большинство респондентов полагали, что расширенное НИПТ должно быть бесплатным либо для всех, либо для пациенток высокого риска ХА.

Цель работы — изучить динамику обращений беременных жительниц г. Санкт-Петербурга на НИПТ за 2019–2024 гг. по различным показаниям и срокам, влияние ультразвуковых маркеров и результатов РПС на эффективность выявления хромосомной патологии.

 

Материалы и методы

По результатам ретроспективного анализа дотестового анкетирования 2686 женщин, проведенного в ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта» в 2019–2024 гг., определены основные поводы обращения, на основании которых сформированы следующие рабочие группы: обеспокоенность состоянием плода (n = 1550), высокий риск ХА после РПС (n = 266), изолированное увеличение ТВП более 2,5 мм (n = 88), иные ультразвуковые маркеры ХА в I триместре (n = 63), ультразвуковые маркеры ХА во II триместре беременности (n = 168) и отягченный анамнез: ХА у плода или ребенка, наличие замерших беременностей с ХА (n = 98). Выделена также группа беременных «серая зона», с показателем риска ХА 1/101–1/1000 по результатам РПС (n = 453). Полученные данные НИПТ были сопоставлены с наличием в рассмотренных группах хромосомной патологии, установленной после ИПД или родов.

Статистический анализ проводился с помощью программы GraphPad.

 

Результаты

Средний возраст беременных в группе с обеспокоенностью составил 35 лет (95% доверительный интервал (ДИ): 26–43), с высоким риском ХА — 35 лет (95% ДИ: 25–42), с увеличением ТВП — 34 года (95% ДИ: 24–42); с ультразвуковыми маркерами ХА I триместра — 35 лет (95% ДИ: 24–42), с ультразвуковыми маркерами ХА II триместра — 35 лет (95% ДИ: 26–43), с ХА в анамнезе — 35 (95% ДИ: 25–42), в «серой зоне» — 35 лет (95% ДИ: 24–42). Статистически значимых различий по возрасту между группами не установлено.

Сроки беременности на момент сдачи образца крови для НИПТ приведены на рисунке. В среднем за 5 лет 28% беременных обратились на НИПТ в 9–11 недель гестации, остальные — во время проведения РПС или после него (38 и 34% соответственно).

 

Рис. Частота обращений пациенток на неинвазивное пренатальное тестирование в разные сроки беременности в ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта» с 2019 по 2024 г., %

 

С 2020 по 2024 г. отмечены рост (с 20 до 34%) обращений в ранние сроки до 11 недель, монотонное снижение обращений после 14 недель беременности (с 44 до 27%) и относительно стабильное число пациенток, обращающихся в 11–14 недель гестации, во время проведения РПС.

Большинство женщин (58%) называли обеспокоенность состоянием плода главной причиной для НИПТ (табл. 1). Однако только половина указавших такой повод пациенток обратилась в сроки с 9 до 11 недель (всего 643 из 1550). Еще 907 беременных сделали НИПТ одновременно с РПС или после него, тем не менее не у всех пациенток в направлении были указаны цифры (численное выражение) риска. В некоторых направлениях присутствовала запись: «Риск анеуплоидии по результатам скрининга I триместра», ввиду чего нельзя исключить наличия высокого риска по РПС или ультразвуковых маркеров ХА, либо пороков развития, не указанных при анкетировании. Особое внимание стоит уделять беременным, прошедшим РПС и получившим показатель риска ХА — 1/101–1/1000, так как пограничный диапазон не исключает возможности синдрома Дауна у плода. Это особенно важно для молодых женщин: поскольку их возрастной риск мал, то для попадания в группу высокого риска отклонения биохимических маркеров должны быть выражены сильнее. Опасный интервал нами обозначен как «серая зона» (табл. 1).

 

Таблица 1. Причины обращения жительниц г. Санкт-Петербурга в ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта» на неинвазивное пренатальное тестирование с 2019 по 2024 г., n

 

Фактические цифры риска ХА после РПС удалось установить для 896 беременных из 1550. Из них высокий риск (более 1/100) трисомии 21, 18 или 13 наблюдался у 19 (2,1%) женщин, соответствующий высокий риск по НИПТ в том числе установлен у 12 беременных. Еще у 84 (9,4%) пациенток с обеспокоенностью риск по РПС определялся в «серой зоне» — от 1/101 до 1/1000 (табл. 2), из них  высокий риск синдрома Дауна по НИПТ установлен у 3 плодов.

 

Таблица 2. Участие пациенток с обеспокоенностью, обратившихся на неинвазивное пренатальное тестирование, в раннем пренатальном скрининге (РПС) и его результаты (2019–2024 гг.) (n = 1550)

 

Всего в  группе с обеспокоенностью при кариотипировании клеток плода после НИПТ и ИПД подтверждены 10 случаев синдрома Дауна и 2 случая синдрома Эдвардса (табл. 3).

 

Таблица 3. Выявление хромосомной патологии в группах беременных с разными показаниями для неинвазивного пренатального тестирования в ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта» с 2019 по 2024 г.

Примечание. (*) — наличие двух и более ультразвуковых маркеров хромосомной аномалии I триместра, биохимический скрининг не выполнен.

 

Два результата НИПТ из 15 высоких оказались ложноположительными (риск синдрома Эдвардса и синдрома Патау). У одной пациентки образец был получен в 20/21 недели, при этом риск трисомии 18 по РПС составил 1/118. Кариотип клеток крови плода, исследованных после кордоцентеза, не содержал дополнительной хромосомы 18. Второй ложноположительный результат НИПТ (риск синдрома Патау) наблюдался у пациентки 34 лет, обратившейся на НИПТ в 11 недель беременности, РПС в 12,5 недели не выявил высокого риска ХА и составил от 1/2390 до 1/20000 по частым трисомиям. УЗИ в динамике не выявило патологии, родился здоровый ребенок.

В группу, сформированную по критерию «Высокий риск анеуплоидии по результатам РПС», вошли 266 беременных. У 10 из них установлен по НИПТ и подтвержден после ИПД высокий риск синдрома Дауна у плода, у 3 — синдрома Эдвардса (табл. 3).

В группе с изолированным увеличением ТВП (88 пациенток) ни у кого не было обнаружено высокого риска трисомии 21 у плода по НИПТ.

После тестирования 63 образцов беременных с двумя и более ультразвуковыми маркерами ХА у плода выявлено 8 пациенток с высоким риском синдрома Дауна (в том числе у четырех плодов с синдромом Дауна наблюдался тотальный отек в 11–13 недель, в одном случае беременная обратилась на НИПТ в 35 недель по поводу ультразвуковых маркеров I и II триместров) и одна — с риском синдрома Патау у плода (ВПР по УЗИ). Все 9 хромосомных аномалий подтверждены после ИПД.

Из 98 беременных, направленных на НИПТ в связи с ХА плода в анамнезе, в РПС участвовали всего 45 пациенток, у двух из них риск ХА был выше 1/100, у 9 женщин значения риска находились в «серой зоне». НИПТ позволило определить риск синдрома Дауна в одном случае — у беременной 42 лет, в 11/12 недель беременности: риск ХА определялся в «серой зоне» и для синдрома Дауна составил 1/715, а для синдрома Эдвардса — 1/598, отмечена трисомия 16 у плода в анамнезе. Женщина выполнила рекомендации генетика, аномальный кариотип плода подтвердился.

Всего при тестировании образцов крови исследованных пациенток выявлен 41 случай высокого риска трисомии 21 по НИПТ, подтвержденный кариотипированием клеток плода, полученных с помощью ИПД. Шесть из 41 случая синдрома Дауна у плода выявлены после сдачи крови в 9–11 недель. У 19 пациенток с синдромом Дауна у плода и 5 — с синдромом Эдвардса обнаружен соответствующий высокий риск при РПС, а у 3 и 1 пациентки, соответственно риск определялся в промежуточном диапазоне (от 1/106 до 1/854). У 88 беременных с изолированным увеличением ТВП как единственным маркером ХА  (без расчета риска и завершения РПС) не выявлено случаев трисомии 21 у плода.

 

Обсуждение

Нами проведена оценка результативности НИПТ в группах беременных с различными сочетаниями изучаемых маркеров. Установлено, что 28% пациенток обращались на НИПТ по собственному желанию до получения результатов РПС. За пять лет число беременных, направленных на НИПТ с высоким риском по результатам РПС, снизилось в два раза — до 9%. Показано повышение выявления хромосомной патологии за счет применения НИПТ у женщин со средним (от 1/101 до 1/1000) риском после комбинированного скрининга.

Ретроспективный анализ направлений на НИПТ позволил установить эффективность НИПТ в группах беременных с различными показаниями. Несмотря на то, что численность групп пока недостаточна для достоверной статистической обработки, общие тенденции уже прослеживаются. Необходимо отметить, что при включении НИПТ в систему массового скрининга нецелесообразно проводить трудоемкое и дорогое исследование в группах с низким риском по результатам РПС. Затягивание обследования с помощью НИПТ в группе высокого риска приводит к позднему подтверждению хромосомной аномалии у плода и частым отказам женщин от позднего прерывания беременности. Опыт Нидерландов показал, что большинство женщин недовольно длительным ожиданием ответа — в среднем 15 дней (от 3 до 52) [6].

Изолированное увеличение ТВП, согласно нашему опыту и рекомендациям международного общества специалистов ультразвуковой диагностики, не считается поводом для проведения ИПД [8, 13], необходимо завершить скрининг и рассчитать индивидуальный риск, базирующийся на дополнительных биохимических и  ультразвуковых  маркерах. Рекомендуется обращаться на НИПТ либо в 9–10 недель — для одновременного получения результата НИПТ и РПС, либо сразу после установления промежуточного риска по РПС. Не следует ждать выполнения НИПТ при очень высоком (более 1/50) риске и смещать необходимое проведение ИПД на поздние сроки. В случае необходимости инвазивное вмешательство можно осуществить до 14 недель беременности.

Принятый в пилотном проекте г. Санкт-Петербурга алгоритм контингентного скрининга с проведением НИПТ для беременных из «серой зоны» выглядит наиболее рациональным ввиду особой уязвимости этой группы женщин — отсутствия показаний для инвазивной диагностики, но возможного наличия плодов с синдромом Дауна. Сознательное назначение НИПТ свидетельствует о понимании среди специалистов важности раннего/одновременного получения результата НИПС и РПС для определения риска ХА и дальнейшей маршрутизации пациенток (особенно это касается возрастных беременных).

 

Заключение

Наблюдается тенденция к корректной маршрутизации беременных с промежуточными результатами РПС, с ХА в анамнезе и к снижению количества обращающихся в поздние сроки. По-прежнему пациентки с высоким риском сдают кровь на НИПТ вместо срочного обращения к генетику и инвазивного вмешательства, что приводит к увеличению сроков ИПД и позднему прерыванию беременности (или отказу от прерывания) в случае подтверждения патологии. Грамотное пред- и послетестовое консультирование в ряде центров г. Санкт-Петербурга за 5 лет привело к снижению необоснованных обращений на коммерческое НИПТ и пониманию преимуществ и ограничений современного алгоритма профилактики хромосомной патологии и основных акушерских осложнений у жительниц г. Санкт-Петербурга.

 

Источник финансирования

Исследование выполнено при финансовой поддержке ФНИ №1024032800230-9-3.2.2

1. Демикова Н.С., Подольная М.А., Лапина А.С., Володин Н.Н. и др. Динамика частоты трисомии 21 (синдрома Дауна) в регионах Российской Федерации за 2011–2017 гг. Педиатрия им. Г.Н. Сперанского. 2019;98(2):43–8. Demikova N.S., Podolnaya M.A., Lapina A.S., Volodin N.N. Trisomy 21 (Down syndrome) incidence dynamics in the regions of the Russian Federation in 2011–2017. Pediatria n. a. G.N. Speransky. 2019;98(2):43–8. (in Russian). DOI: 10.24110/0031-403X-2019-98-2-42-48
2. Кащеева Т.К., Шабанова Е.С., Чиряева О.Г., Петрова Л.И. и др. Частота синдрома Дауна и эффективность пренатального скрининга в Санкт-Петербурге в 2013–2023 гг. Журнал акушерства и женских болезней. 2025;74(2):33–41. Kascheeva T.K., Shabanova E.S., Chiryaeva O.G., Petrova L.I. et al. Prenatal screening efficiency and Down syndrome incidence in St. Petersburg, Russia in the years 2013–2023. Journal of Obstetrics and Women's Diseases. 2025;74(2):33–41. DOI: 10.17816/JOWD676788
3. Miltoft C.B., Rode L., Ekelund C.K., Sundberg K. et al. Contingent first-trimester screening for aneuploidies with cell-free DNA in a Danish clinical setting. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2018;51(4):470–9. DOI: 10.1002/uog.17562
4. Hou Y., Yang J., Qi Y., Guo F. et al. Factors affecting cell-free DNA fetal fraction: statistical analysis of 13,661 maternal plasmas for non-invasive prenatal screening. Hum. Genomics. 2019;13(1):62. DOI: 10.1186/s40246-019-0244-0
5. Вашукова Е.С., Тарасенко О.А., Козюлина П.Ю., Моршнева А.В. и др. Оценка эффективности полногеномного неинвазивного пренатального тестирования для выявления редких хромосомных аномалий на основе опыта ФГБНУ «НИИ АГиР им. Д.О. Отта». Медицинская генетика. 2022;21(11):19–22. Vashukova E.S., Tarasenko O.A., Kozyulina P.Yu., Morshneva A.V. et al. Evaluation of the whole-genome non-invasive prenatal testing effectiveness for detection of rare chromosomal abnormalities based on the Research Institute of Obstetrics, Gynecology and Reproductology named after D.O. Ott experience. Medical Genetics. 2022;21(11):19–22. (in Russian). DOI: 10.25557/2073-7998.2022.11.19-22
6. Marton T., Erdélyi Z.R., Takai M., Mészáros B. et al. Systematic review of accuracy differences in NIPT methods for common aneuploidy screening. J. Clin. Med. 2025;14(8):2813. DOI: 10.3390/jcm14082813
7. Petersen O.B., Vogel I., Ekelund C., Hyett J. et al. Potential diagnostic consequences of applying non-invasive prenatal testing: population-based study from a country with existing first-trimester screening. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2014;43(3):265–71. DOI: 10.1002/uog.13270
8. Баранов В.С., Кузнецова Т.В., Иващенко Т.Э., Кащеева Т.К. и др. Пренатальная диагностика. В кн.: Карпищенко А.И., ред. Медицинская лабораторная диагностика: программы и алгоритмы. Руководство для врачей. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2023: 379–417. Baranov V.S., Kuznetsova T.V., Ivaschenko T.E., Kashcheeva T.K., et al. Prenatal diagnostics. In: Karpishchenko A.I., ed. Medical laboratory diagnostics: programs and algorithms. Manual for physicians. M.: GEOTAR-Media; 2023: 379–417. (in Russian)
9. Gadsbøll K., Vogel I., Kristensen S.E., Pedersen L.H. et al. Combined first-trimester screening and invasive diagnostics for atypical chromosomal aberrations: Danish nationwide study of prenatal profiles and detection compared with NIPT. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2024;64(4):470–9. DOI: 10.1002/uog.27667
10. Sebire E., Rodrigo C.H., Bhattacharya S., Black M. et al. The implementation and impact of non-invasive prenatal testing (NIPT) for Down’s syndrome into antenatal screening programmes: a systematic review and meta-analysis. PLoS One. 2024;19(5):e0298643. DOI: 10.1371/journal. pone.0298643
11. Guseh S.H. Noninvasive prenatal testing: From aneuploidy to single genes. Hum. Genet. 2020;139(9):1141–8. DOI: 10.1007/s00439-019-02061-1
12. Dubois M.L., Winters P.D., Rodrigue M.A., Gekas J. Patient attitudes and preferences about expanded noninvasive prenatal testing. Front. Genet. 2023;14:976051. DOI: 10.3389/fgene.2023.976051
13. Malinger G., Paladini D., Haratz K.K., Monteagudo A. ISUOG Practice Guidelines (updated): sonographic examination of the fetal central nervous system. Part 1: performance of screening examination and indications for targeted neurosonography. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2020;56(3):476–84. DOI: 10.1002/uog.22145