Влияние климактерического синдрома на психическое состояние женщины в перименопаузальном периоде

Цель. Изучить влияние эстрогеновых рецепторов на ткани и органы у женщин в период менопаузы, в частности рассматривая изменения в тканях головного мозга.

Основные положения. Перименопаузальный период является «окном уязвимости» для расстройств настроения, так как снижение уровня эстрогенов приводит к угасанию репродуктивной функции, что, в свою очередь, в сочетании с неэндокринными факторами приводит к резкому снижению уровня жизни и служит предиктором широкого спектра более поздних нарушений. Выявлена прямая связь между уровнем эстрогенов, прогестерона, андрогенов и когнитивными функциями. Особенности локализации рецепторов половых гормонов, механизмы их взаимодействия с когнатными рецепторами, пути осуществления биологических эффектов доказывают действие половых гормонов на центральную нервную систему.

Заключение. Изучение механизмов действия эстрогеновых рецепторов на структуры головного мозга позволит лучше понять проявления климактерического синдрома и, возможно, открыть новые пути его лечения, а также повысить уровень жизни женщин в перименопаузальном периоде.

Ключевые слова: ER1, ERα, ESR2, ESβ, GPER1, антидепрессанты в перименопаузальном периоде, климактерический синдром, менопауза, менопаузальная гормональная терапия, менопаузальная депрессия, перименопауза, период менопаузального перехода, эстрогеновый рецептор 1, эстрогеновый рецептор 2, эстрогеновый рецептор альфа, эстрогеновый рецептор бета

Скачать PDF

Юкова А.Д., Зазерская И.Е., Мазо Г.Э., Корягина Д.А. Влияние климактерического синдрома на психическое состояние женщины в перименопаузальном периоде. Женское здоровье и репродукция. 2025. № 4 (69). DOI: 10.31550/2712-8598-2025-4-7-ZhZiR. URL: https://journalgynecology.ru/statyi/vliyanie-klimaktericheskogo-sindroma-na-psihicheskoe-sostoyanie-zhenshhiny-v-perimenopauzalnom-periode/ (дата обращения: дд.мм.гггг)

The influence of climacteric syndrome on the mental state of women in the perimenopausal period

A.D. Yukova¹, I.E. Zazerskaya¹, G.E. Mazo², D.A. Koryagina²

¹ Almazov National Research Medical Center; 2 Akkuratova Str., Saint Petersburg, Russian Federation 197341

² BekhterevNationalMedicalResearchCenter of PsychiatryandNeurology; 3 BekhterevaStr., Saint Petersburg,RussianFederation192019

 

Abstract

Aim. We have devoted this review to studying the effect of estrogen receptors on tissues and organs in menopausal women, and specifically touched upon changes in brain tissues.

Key points. The perimenopausal period is a "window of vulnerability" for mood disorders, as a decrease in estrogen levels leads to a decline in reproductive function, which in turn combine with non-endocrine factors and lead to a sharp decrease in living standards and act as a predictor of a wide range of later disorders. There is a direct relationship between the levels of estrogens, progesterone, androgens and cognitive functions. The localization of sex hormone receptors, the mechanisms of their interaction with cognitive receptors, and the ways in which biological effects occur prove the effect of sex hormones on the central nervous system.

Conclusion. Studying the mechanisms of action of estrogen receptors on brain structures will allow for a better understanding of the manifestations of menopausal syndrome and possibly open up new ways to treat it, as well as improve the standard of living of women in the perimenopausal period.

Keywords: ERa, ER1, ESb, ESR2, estrogen receptor 1, estrogen receptor alpha, estrogen receptor 2, estrogen receptor beta, GPER1, menopause, menopausal syndrome, menopausal transition, perimenopause, menopausal depression, menopausal hormone therapy, antidepressants in the perimenopausal period.

А.Д. Юкова¹, И.Е. Зазерская¹, Г.Э. Мазо², Д.А. Корягина²

¹ ФГБУ «Национальный исследовательский медицинский центр имени В.А. Алмазова» Минздрава России; Россия, г. Санкт-Петербург

² ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии имени В.М. Бехтерева» Минздрава России; Россия, г. Санкт-Петербург

 

По данным исследований, по мере старения населения к 2030 г. во всем мире 1,2 млрд женщин будут находиться в менопаузальном периоде [1]. При переходе в перименопаузальный период у женщин, помимо привычных вазомоторных симптомов, отмечается значительное увеличение аффективных расстройств [2].

Долгое время глобальный рост психических заболеваний в среднем возрасте не связывали с менопаузой. Однако в последние десятилетия тема настроения или «окон уязвимости» для депрессии в перименопаузе все больше привлекает внимание специалистов [3, 4]. Существует ряд гипотез, доказывающих чувствительность к гормональным изменениям в разные периоды жизни женщин, к ним относят предменструальный период, послеродовый период и менопаузальный переход [2]. В перименопаузальный период наблюдается значительное увеличение частоты депрессии, тревоги, посттравматического стрессового расстройства и злоупотребления психоактивными веществами. Более того, среди женщин среднего возраста отмечается высокий уровень самоубийств [5]. Несмотря на это, в отношении депрессии, связанной с менопаузой, до сих пор не существует единого консенсуса, что затрудняет диагностику и лечение данного состояния.

Депрессия характеризуется стойким подавленным настроением и/или потерей удовольствия от деятельности [2]. Отмечаются гендерные различия в эпидемиологии депрессивных эпизодов: начиная с периода полового созревания женщины гораздо чаще испытывают эпизоды депрессии [6], особенно в менопаузальном и послеродовом периодах [7]. Данное наблюдение наводит на мысль, что структуры, участвующие в выработке и регуляции стероидных гормонов, могут быть связаны с половой гетерогенностью депрессии.

Есть мнение, что эстрогены выполняют основную роль в регуляции настроения и могут быть связаны с «окнами уязвимости» к депрессии у женщин [8]. Эстрогены участвуют в ряде физиологических функций на протяжении всей жизни, включая развитие, рост, размножение и метаболизм мозга [9]. Это стероидные гормоны, к которым относят эстрадиол (E2), эстриол (E3), эстрон (E1) и эстетрол (Е4), в основном вырабатывающиеся путем ароматизации тестостерона в гранулезных клетках в яичниках и периферических тканях, таких как плацента, жировая ткань, остеобласты, мозг и клетки гладкой мускулатуры [10].

Эстрогены выполняют свою функцию, образуя связи с когнатными рецепторами. Известны три класса рецепторов: эстрогеновый рецептор альфа (ERα), эстрогеновый рецептор бета (ERβ) и рецептор 30, сопряженный с G-белком (GPER1) [11]. Эстрогеновый рецептор GPER был открыт относительно недавно [12], ERα и ERβ, напротив, давно известны и хорошо изучены. ERα, ERβ и GPER1 относятся к первичным ER и экспрессируются во многих тканях-мишенях [13]. Плейотропный эффект эстрогенов осуществляется за счет ядерной и мембранной сигнализации. Общепризнано, что сигнализация непосредственно рецепторами эстрогена играет ключевую роль в нейрогенезе [14], нейроразвитии и нейрозащите [15], и нарушение этой сигнализации может привести к нейродегенеративным заболеваниям [16] и расстройствам настроения.

Настоящий обзор мы посвятили изучению влияния эстрогеновых рецепторов на ткани и органы у женщин в период менопаузы, в частности рассматривая изменения в тканях головного мозга.

 

Роль эстрогеновых рецепторов в аффективных расстройствах у женщин в перименопаузе

Практически в каждой структуре головного мозга есть ERα и ERβ, особенно в областях, которые отвечают за когнитивные функции и эмоции, связанные с основными нарушениями при депрессии [17]. ERα в большей степени локализуется в гипоталамических ядрах, околопроводном сером веществе, парабрахиальном ядре, медиальной миндалине, преоптической области и на полосатом теле, что указывает на то, что этот рецептор может быть вовлечен в регуляцию автономной нервной системы и эмоциональную регуляцию [18]. ERβ преимущественно экспрессируется в гиппокампальной формации, энторинальной коре и таламусе, поэтому данный рецептор может модулировать когнитивные функции, память и двигательные функции [9, 19]. Соответственно, можно предположить, что эстрогеновые рецепторы могут играть ключевую роль в развитии психических расстройств, таких как депрессия. Эстрогеновые рецепторы действуют в головном мозге преимущественно через негеномные пути и в меньшей степени — через геномные пути и регулируют развитие мозга, когнитивные функции, температурный гомеостаз, сексуальное поведение и аппетит [20, 21].

Непосредственно с момента рождения количество эстрогеновых рецепторов в головном мозге уменьшается, и по мере взросления и старения происходят различные структурные перестройки головного мозга [22], а в перименопаузальном периоде эти изменения приводят к неблагоприятным неврологическим событиям. Период менопаузы характеризуется снижением когнитивных функций, а также вербальной и рабочей памяти. Женщины, переходящие через менопаузу, часто испытывают проблемы с памятью, концентрацией внимания и обучением [23, 24]. Это приносящее значительный дискомфорт состояние недавно было обозначено термином «туман в голове» [25].

Согласно имеющимся данным, от 10 до 65% всех опрошенных женщин в перименопаузе испытывают психическое неблагополучие различной степени тяжести, и частота депрессивных состояний у них достигает показателя более 40% [26], а встречаемость нарушения сна — от 8,8 до 36–60% [27]. Отечественные авторы отмечают, что распространенность депрессии у женщин в перименопаузе составляет от 45 до 68%, а в постменопаузальном периоде, наоборот, этот показатель снижается [28]. Крупные проспективные продольные исследования, такие как Study of Women’s Health Across the Nation [29], PENN Ovarian Aging Study [30], исследование здоровья женщин среднего возраста в Сиэтле [31], изучали, является ли перименопауза временем повышенного риска аффективных расстройств. Из 11 рассмотренных продольных исследований шесть (54%) предполагают повышенный риск симптомов депрессии во время менопаузального перехода, отмечается увеличение вероятности симптомов депрессии в 1,30–1,55 раза на раннем этапе перехода и в 1,71–2,89 раза — на позднем этапе перехода [32]. Однако некоторые исследования вовсе не выявили значимой связи между менопаузальным переходом и депрессией и/или тревогой [33].

У разных женщин гормональные колебания и дестабилизация различаются и зависят от многих факторов риска [34, 35]: некоторые отмечают значительные изменения психического здоровья, в то время как другие совсем не испытывают этого влияния на свое состояние или испытывают, но в минимальной степени [2]. Данные различия объясняются компенсаторными механизмами, включающими биологические и социальные факторы, которые могут либо способствовать психическому здоровью, либо вызывать серьезные психические заболевания.

Существуют несколько теорий формирования депрессивных расстройств у женщин в перименопаузальном периоде [36]. Наиболее доказанной среди них в настоящее время признается биологическая, а центральным звеном этиопатогенеза депрессий перименопаузы считается воздействие эстрогенов на серотонинергические пути [36].

Эти знания показывают, что аффективные расстройства, испытываемые женщинами среднего возраста, отличаются на уровне патогенеза, структурных изменений головного мозга и представляют собой особый тип психического расстройства, требующий индивидуального подхода к лечению по сравнению со стандартными методами терапии. На данный момент отсутствие общепринятых нейробиологических знаний затрудняет понимание и оптимальное лечение проблем психического здоровья в период менопаузы. Кроме того, не существует патогмоничных лабораторных тестов для диагностики менопаузальной депрессии, и нет точного понимания, как выявлять пациентов с аффективными расстройствами среди женщин с «классическими» климактерическими жалобами. Алгоритм диагностики женщин с климактерическим синдромом не покажет колебания половых гормонов в головном мозге и их влияния на нейрохимию, однако внимательное выслушивание женщины, испытывающей изменения психического здоровья, и сбор всестороннего клинического анамнеза часто выявляют внезапный сдвиг психического здоровья с момента начала перименопаузального периода [2].

 

Взаимосвязь климактерических жалоб у женщин в перименопаузе

Клинические проявления депрессии в перименопаузальном периоде характеризуются классическими депрессивными симптомами, как правило, в сочетании со специфическими симптомами менопаузы. Менопаузальный переход обычно длится от 4 до 8 лет [2], однако его начало по сравнению с другими репродуктивными переходами менее отчетливо и достаточно сложно диагностируемо [37]. «Уникальные» проявления менопаузальной депрессии на сегодняшний день не описаны, и, скорее всего, это связано с трудностями в установлении временно́й связи начала изменений настроения с проявлениями менопаузального перехода. Проявления климактерического синдрома, такие как приливы, ночная потливость, вагинальная сухость, диспареуния, снижение либидо, нарушение метаболизма, когнитивные сдвиги и симптомы нарушения мочеиспускания, встречаются одновременно и частично совпадают с проявлениями депрессии в перименопаузальный период.  Симптомы могут сохраняться годами и значительно снижать качество жизни [38]. Сама депрессия может проявляться трудностями со сном, сексуальной жизнью, нарушением пищевого поведения и концентрации внимания. Поскольку эти же проявления могут быть вторичны по отношению к менопаузе, сложно выделить сопутствующие этиологии, относительный вклад каждой из них и потенциальные аддитивные эффекты.

 

Когнитивные нарушения

Когнитивные и эмоциональные трансформации являются частыми жалобами до, во время и после менопаузального перехода [35]. И депрессия, и менопауза как самостоятельно, так и сочетанно могут оказывать влияние на когнитивную функцию. К когнитивным функциям, которые в большей степени страдают в период менопаузы, относят вербальное обучение и вербальную память [2]. Новые исследования показывают, что перименопауза также может быть связана с дефицитом скорости обработки информации, внимания и рабочей памяти [39].

 

Сексуальная функция

Изменения в органах мочеполовой системы в структуре генито-уринарного менопаузального синдрома способны влиять на сексуальную функцию и либидо [39]. Женщины предъявляют жалобы на боли, дискомфорт, связанные с вульвовагинальной атрофией и диспареунией [40], это может стать причиной сексуальной дисфункции и нарушить социальное и психологическое благополучие. Снижение либидо также может быть симптомом депрессии [41].

 

Недержание мочи

Дизурические расстройства, непосредственно недержание мочи, и депрессия, являются созависимыми. Проспективные исследования сообщают, что симптомы депрессии — факторы риска стойкого недержания мочи [41]. Многие поперечные исследования с большой выборкой показали, что 100% женщин с недержанием мочи страдают депрессией [42]. Среди обследованных у 48% была тяжелая, а у 45% — умеренно тяжелая депрессия. В одной из более ранних работ не выявили четкой связи между депрессией и недержанием мочи у женщин среднего возраста [43]. Ассоциация недержания мочи и депрессии не совсем понятна, можно предположить, что в основе патогенеза лежит снижение уровня серотонина в центральной нервной системе, которое коррелирует с учащенным мочеиспусканием и сокращениями мочевого пузыря [41].

 

Психосоциальные проблемы у женщин в перименопаузе

Психические и социальные факторы оказывают значительное влияние на состояние женщин в перименопаузе. Исследования сообщают, что депрессивные синдромы возникают из-за феномена «пустого гнезда». Семейный жизненный цикл состоит не только из этапов развития, но и сокращения семьи [44]. Переход к периоду «пустого гнезда», когда дети покидают дом, является типичным событием [45]. Женщины по-разному реагируют на отъезд своих детей, что связано с различными симптомами. Распространенность феномена «пустого гнезда» в последние годы растет и, по данным разных стран, составляет 25–44%¹. Данный феномен является спорным, но, несомненно, менопауза — уникальное, сложное время для женщин. Кроме того, в этот период жизни они сталкиваются с двойной ответственностью: воспитанием детей и заботой о стареющих родителях, а также с соматическими заболеваниями у себя и семьи, возрастной адаптацией и изменением семейного положения [46]. Учитывая растущую популяцию «пустых гнезд» по всему миру, крайне важно понять влияние этой фазы и на менопаузальную депрессию.

Заключение

Несомненно, что для полного понимания климактерического синдрома важно учитывать роль эстрогеновых рецепторов в различных тканях, в частности взаимодействие между тремя эстрогеновыми рецепторами (ERα, Erβ и GPER1) и их сигнальные механизмы. Это поможет клиницистам внедрить новые методы лечения климактерического синдрома и аффективных нарушений у женщин в перименопаузе.

Психоэмоциональное состояние женщины в менопаузе мало изучено и требует исследования для персонифицированного подбора терапии. Медицинские работники должны быть заинтересованы здоровьем и уровнем жизни женщин среднего возраста, необходимо повышать осведомленность о симптомах менопаузы, предлагать различные варианты коррекции климактерических жалоб, в частности, менопаузальную гормональную терапию, терапию антидепрессантами, и пропагандировать изменения образа жизни. Важно понимать, что своевременная и правильная коррекция климактерических симптомов, позволит эффективно повысить уровень жизни женщин и отсрочить нарушения, связанные с менопаузой.

 

¹ Statistics Canada. 2021 Census Topic: Families, households, and marital status. URL: https://www12.statcan.gc.ca/census-recensement/2021/rt-td/families-familles-eng.cfm (дата обращения — 20.11.2025).

1. Gatenby C., Simpson P. Menopause: physiology, definitions, and symptoms. Best Pract. Res. Clin. Endocrinol. Metab. 2024;38(1):101855. DOI: 10.1016/j.beem.2023.101855
2. Kulkarni J., Gurvich C., Mu E., Molloy G. et al. Menopause depression: under recognised and poorly treated. Aust. N. Z. J. Psychiatry. 2024;58(8):636–40. DOI: 10.1177/00048674241253944
3. Alblooshi S., Taylor M., Gill N. Does menopause elevate the risk for developing depression and anxiety? Results from a systematic review. Australas. Psychiatry. 2023;31(2):165–73. DOI: 10.1177/10398562231165439
4. Блинов Д.В., Акарачкова Е.С., Ампилогова Д.М., Джобава Э.М. и др. Депрессия у женщин в менопаузе: организация междисциплинарного подхода в лечении и перспективы реабилитации. Акушерство, гинекология и репродукция. 2021;15(6):738– Blinov D.V., Akarachkova E.S., Ampilogova D.M., Dzhobava E.M. et al. Depression in postmenopause: interdisciplinary approach in management and perspectives for rehabilitation. Obstetrics, Gynecology and Reproduction. 2021;15(6):738–54. (in Russian). DOI: 10.17749/2313-7347/ob.gyn.rep.2021.280
5. Hendriks O., McIntyre J.C., Rose A.K., Crockett C. et al. The mental health challenges, especially suicidality, experienced by women during perimenopause and menopause: a qualitative study. Womens Health (Lond.). 2025;21:17455057251338941. DOI: 10.1177/17455057251338941
6. Farhane-Medina N.Z., Luque B., Tabernero C., Castillo-Mayén R. Factors associated with gender and sex differences in anxiety prevalence and comorbidity: A systematic review. Sci. Prog. 2022;105(4):368504221135469. DOI: 10.1177/00368504221135469
7. Zhu S., Cheng S., Liu W., Ma J. et al. Gender differences in the associations of adverse childhood experiences with depression and anxiety: a systematic review and meta-analysis. J. Affect. Disord. 2025;378:47–57. DOI: 10.1016/j.jad.2025.02.074
8. Gagne C., Piot A., Brake W.G. Depression, estrogens, and neuroinflammation: a preclinical review of ketamine treatment for mood disorders in women. Front. Psychiatry. 2022;12:797577. DOI: 10.3389/fpsyt.2021.797577
9. Toumba M., Kythreotis A., Panayiotou K., Skordis N. Estrogen receptor signaling and targets: bones, breasts and brain (review). Mol. Med. Rep. 2024;30(2):144. DOI: 10.3892/mmr.2024.13268
10. Stanczyk F.Z., Archer D.F. Biosynthesis of estetrol in human pregnancy: potential pathways. J. Steroid Biochem. Mol. Biol. 2023;232:106359. DOI: 10.1016/j.jsbmb.2023.106359
11. Yoh K., Ikeda K., Horie K., Inoue S. Roles of estrogen, estrogen receptors, and estrogen-related receptors in skeletal muscle: regulation of mitochondrial function. Int. J. Mol. 2023;24(3):1853. DOI: 10.3390/ijms24031853
12. Prossnitz E.R., Sklar L.A., Oprea T.I., Arterburn J.B. GPR30: a novel therapeutic target in estrogen-related disease. Trends Pharmacol. Sci. 2008;29(3):116– DOI: 10.1016/j.tips.2008.01.001
13. Xu F., Ma J., Wang X., Wang X. et al. The role of G protein-coupled estrogen receptor (GPER) in vascular pathology and physiology. Biomolecules. 2023;13(9):1410. DOI: 10.3390/biom13091410
14. Амирова Н.Г., Минаков А.А., Салухов В.В., Амиров М.Р. и др. Рецепторы стероидных гормонов с половыми эффектами: локализация, эффекты сигнальных каскадов и генетическая регуляция. В кн.: Молчановские чтения-2025: материалы Всероссийского междисциплинарного конгресса (Санкт-Петербург, 14–15 марта 2025 г.). СПб: Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова; 2025: 8–13. Amirova N.G., Minakov A.A., Salukhov V.V., Amirov M.R. et al. Steroid hormone receptors with sex effects: localization, effects of signaling cascades, and genetic regulation. In: Molchanov Readings-2025: proceedings of the All-Russian Interdisciplinary Congress (St. Petersburg, March 14–15, 2025). St. Petersburg: S.M. Kirov Military Medical Academy; 2025: 8–13. (in Russian)
15. Costa A.J., Oliveira R.B., Wachilewski P., Nishino M.S. et al. Membrane estrogen receptor ERα activation improves tau clearance via autophagy induction in a tauopathy cell model. Brain Res. 2022;1795:148079. DOI: 10.1016/j.brainres.2022.148079
16. Cheng Y.J., Lin C.H., Lane H.Y. From menopause to neurodegeneration — molecular basis and potential therapy. Int. J. Mol. Sci. 2021;22:8654. DOI: 10.3390/ijms22168654
17. Mosconi L., Jett S., Nerattini M., Andy C. et al. In vivo brain estrogen receptor expression by neuroendocrine aging and relationships with gray matter volume, bio-energetics, and clinical symptomatology. Res. Sq. [Preprint]. 2023:rs.3.rs-2573335. DOI: 10.21203/rs.3.rs-2573335/v1
18. Stanczyk F.Z. Metabolism of endogenous and exogenous estrogens in women. J. Steroid Biochem. Mol. Biol. 2024;242:106539. DOI: 10.1016/j.jsbmb.2024.106539
19. Yang J.L., Hodara E., Sriprasert I., Shoupe D. et al. Estrogen deficiency in the menopause and the role of hormone therapy: integrating the findings of basic science research with clinical trials. Menopause. 2024;31(10):926–39. DOI: 10.1097/GME.0000000000002407
20. Gui Z., Shi W., Zhou F., Yan Y. et al. The role of estrogen receptors in intracellular estrogen signaling pathways, an overview. J. Steroid Biochem. Mol. 2025;245:106632. DOI: 10.1016/j.jsbmb.2024.106632
21. Watts A., Donofry S., Ripperger H., Eklund N.M. et al. Lifetime estrogen exposure and domain-specific cognitive performance: results from the IGNITE study. Front. Aging Neurosci. 2025;17:1524474. DOI: 10.3389/fnagi.2025.1524474
22. Blinkouskaya Y., Weickenmeier J. Brain shape changes associated with cerebral atrophy in healthy aging and Alzheimer's disease. Front. Mech. Eng. 2021;7:705653. DOI: 10.3389/fmech.2021.705653
23. Burmistrov D.E., Gudkov S.V., Franceschi C., Vedunova M.V. Sex as a determinant of age-related changes in the brain. Int. J. Mol. 2024;25(13):7122. DOI: 10.3390/ijms25137122
24. Талипова И.Р., Гарафиева С.М., Мазитова М.И., Мардиева Р.Р. Когнитивные расстройства и деменция у женщин в постменопаузе. Акушерство, гинекология и репродукция. 2022;16(1):58– Talipova I.R., Garafieva S.M., Mazitova M.I., Mardieva R.R. Cognitive disorders and dementia in postmenopausal women.Obstetrics, Gynecology and Reproduction. 2022;16(1):58–65. (in Russian). DOI: 10.17749/2313-7347/ob.gyn.rep.2022.255
25. Maki P.M., Jaff N.G. Brain fog in menopause: a health-care professional's guide for decision-making and counseling on cognition. Climacteric. 2022;25(6):570– DOI: 10.1080/13697137.2022.2122792
26. Yadav V., Jain A., Dabar D., Goel A.D. et al. A meta-analysis on the prevalence of depression in perimenopausal and postmenopausal women in India. Asian J. 2021;57:102581. DOI: 10.1016/j.ajp.2021.102581
27. Monterrosa-Castro Á., Castilla-Casalins A., Colmenares-Gúzman M., Chedraui P. Frequency of sleep disorders and their association with neurocognitive, psychological, or physical alterations in postmenopausal women. J. Midlife Health. 2025;16(2):166– DOI: 10.4103/jmh.jmh_215_24
28. Ахмедова А.А., Горобец Л.Н. Современные представления о клинико-психопатологических и нейроэндокринных особенностях депрессий менопаузального перехода и ранней постменопаузы. Часть Социальная и клиническая психиатрия. 2022;32(1):96–101. Akhmedova A.A., Gorobets L.N. Modern concepts of clinical, psychopathological and neuroendocrine features of depression during the menopausal transition and early postmenopause. Part 2. Social and Clinical Psychiatry. 2022;32(1):96–101. (in Russian)
29. Bromberger J.T., Matthews K.A., Schott L.L., Brockwell S. et al. Depressive symptoms during the menopausal transition: the Study of Women's Health Across the Nation (SWAN). J. Affect. Disord. 2007;103(1–3):267–72. DOI: 10.1016/j.jad.2007.01.034
30. Morrison M.F., Freeman E.W., Lin H., Sammel M.D. Higher DHEA-S (dehydroepiandrosterone sulfate) levels are associated with depressive symptoms during the menopausal transition: results from the PENN Ovarian Aging Study. Arch. Womens Ment. Health. 2011;14(5):375–82. DOI: 10.1007/s00737-011-0231-5
31. Woods N.F., Smith-DiJulio K., Percival D.B., Tao E.Y. et al. Depressed mood during the menopausal transition and early postmenopause: observations from the Seattle Midlife Women's Health Study. Menopause. 2008;15(2):223–32. DOI: 10.1097/gme.0b013e3181450fc2
32. Maki P.M., Kornstein S.G., Joffe H., Bromberger J.T. et al. Guidelines for the evaluation and treatment of perimenopausal depression: summary and recommendations. Menopause. 2018;25(10):1069– DOI: 10.1097/GME.0000000000001174
33. Lambrinoudaki I., Armeni E. Depression after menopause and the use of menopausal hormone therapy. Maturitas. 2023;171:53– DOI: 10.1016/j.maturitas.2022.12.005
34. Мазо Г.Е., Рукавишников Г.В., Кибитов А.О. Терапевтическая резистентность при депрессии с точки зрения генетики и фармакогенетики. Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. 2019;4–1:43– Mazo G.E., Rukavishnikov G.V., Kibitov A.O. Therapeutic resistance in depression from the genetics and pharmacogenetics point of view. V.M. Bekhterev Review of Psychiatry and Medical Psychology. 2019;4–1:43–47. (in Russian). DOI: 10.31363/2313-7053-2019-4-1-43-47
35. Григорян О.Р., Фролова Т.М., Михеев Р.К., Шереметьева Е.В. и др. Двойственная роль менопаузальной гормональной терапии как стимулятора плейотропного омоложения теломер и ингибитора клеточного старения (обзор литературы). Проблемы эндокринологии. 2022;68(3):105–12. Grigoryan O.R., Frolova T.M., Mikheev R.K., Sheremetyeva E.V. et al. The dual role of the menopausal hormonal therapy as the enhancer of pleiotropic telomere rejuvenation and the silencer of cellular aging (literature review). Problems of Endocrinology. 2022;68(3):105– (in Russian). DOI: 10.14341/probl12895
36. Steventon J.J., Lancaster T.M., Baker E.S., Bracher-Smith M. et al. Menopause age, reproductive span and hormone therapy duration predict the volume of medial temporal lobe brain structures in postmenopausal women. Psychoneuroendocrinology. 2023;158:106393. DOI: 10.1016/j.psyneuen.2023.106393
37. Наделяева Я.Г., Данусевич И.Н. Особенности менопаузы, осведомленность и качество жизни женщин, проживающих в городской и сельской местности. Доктор.Ру. 2025;24(1):81–7. Nadelyaeva Ya.G., Danusevich I.N. Features of menopause, awareness and quality of life of women in cities and rural areas. Doctor.Ru. 2025;24(1):81–7. (in Russian). DOI: 10.31550/1727-2378-2025-24-1-81-87
38. Santoro N., Roeca C., Peters B.A., Neal-Perry G. The menopause transition: signs, symptoms, and management options. J. Clin. Endocrinol. Metab. 2021;106(1):1–15. DOI: 10.1210/clinem/dgaa764
39. Renou S., Assegond C., Marret H., Pragout D. Menopausal experience and sexuality: women's perceptions. Menopause. 2025. DOI: 10.1097/GME.0000000000002624
40. Gaddam N.G., Kingsberg S.A., Iglesia C.B. Sexual dysfunction and dyspareunia in the setting of the genitourinary syndrome of menopause. Clin. Obstet. Gynecol. 2024;67(1):43– DOI: 10.1097/GRF.0000000000000846
41. Joinson C., Drake M.J., Fraser A., Tilling K. et al. Bidirectional relationships between depression, anxiety and urinary symptoms in women: a prospective cohort study. J. Affect. Disord. 2025;369:516–22. DOI: 10.1016/j.jad.2024.10.035
42. Kaur T., Kumari R., Sharma J.B., Pandey K. et al. A cross-sectional case-control study of depression in incontinent women. J. Midlife Health. 2021;12(2):132–6. DOI: 10.4103/jmh.JMH_98_20
43. Morrison L.M., Morrison M., Small D.R., Glen E.S. Psychiatric aspects of female incontinence. Int. Urogynecol. J. 1991;2:69–72. DOI: 10.1007/BF00376561
44. Khatir M.A., Modanloo M., Dadgari A., Yeganeh L.T. et al. Empty nest syndrome: a concept analysis. J. Educ. Health Promot. 2024;13:269. DOI: 10.4103/jehp.jehp_874_23
45. Bongyoga V., Risnawaty W. The description of family quality of life in parents with empty nest syndrome. Adv. Soc. Sci. Educ. Humanit. Res. 2021;570:911–6.
46. Hartanto A., Sim L., Lee D., Majeed N.M. et al. Cultural contexts differentially shape parents' loneliness and wellbeing during the empty nest period. Commun. Psychol. 2024;2(1):105. DOI: 10.1038/s44271-024-00156-8